Владислав Мангер: я открыто могу говорить только в Фейсбуке

Фейсбук сейчас – единственная площадка, где я могу открыто говорить о деле Гандзюк. Потому что дороги на телевидение и популярные сайты закрыты для меня.
Давайте отбросим эмоции и субъективные выводы. Только факты.
Обвинение Генпрокуратуры и СБУ строится на показаниях двух человек – Торбина и Павловского. Это – факт. Именно с их подачи в деле возникает некий «Николаевич», которого следователи начинают считать Мангером. В это же время о неопровержимых доказательствах моей вины на всю страну заявляет бывший Генпрокурор Украины Юрий Луценко. И это – факт. Таким образом, общественное мнение сформировано.

Но о том, что происходит за кулисами, ни прокуратура, ни СБУ вам никогда не расскажут. Например, мои адвокаты увидели на записи допроса, что Торбин даёт показания под диктовку. Суд разрешил нам провести экспертизу видео. Но почти год мы не можем этого сделать, потому что следователи придумывают отговорки. И это – факт. Таким образом, показания Торбина под сомнением. Особенно после того, как и Павловский 17 декабря 2019 года под присягой в суде заявил: кроме как от следователей и прокуроров, ни от кого больше не слышал, что Мангер причастен к делу Гандзюк. Это – факт.
То есть доказательства, на которые опиралось следствие, по факту – надуманы.

Утверждаю, что и мотивы, выдвигаемые следствием, также надуманы. Судите сами. Обвинение ссылается на мою личную якобы неприязнь к Гандзюк. Но это – домысел. Я – публичное лицо. И некоторые критиковали, и критикуют меня чаще и больше, чем это делала Гандзюк. Пара её постов в Фейсбуке о Мангере, по сравнению с тем, что она писала и говорила о других, – это ни о чём. Мотив номер 2: вырубка леса. Здесь вообще всё просто. Если бы там была хоть малейшая моя причастность, я бы уже нёс наказание.

Но для всех я по-прежнему виновен. Потому что ни прокуратура, ни СБУ не готовы признаться в том, что промахнулись. Год назад обвинить меня в самом резонансном преступлении экс-президенту было политически выгодно.

Я очень хочу, чтобы «неопровержимые доказательства» относительно ЛЮБОГО дела в Украине основывались не на желании выслужиться, а исключительно на фактах.