"Олешковские пески" изрыты огромными воронками от взрывов

«После начала вооруженного конфликта это решение стало первым ощутимым шагом украинской армии в защиту природы.

С «экологинею» Екатериной Норенко говорим об экологической безопасности и экологической ответственности военных.

Лариса Денисенко: Долго шла борьба за восстановление статуса «Олешковских Песков»?

Екатерина Норенко: Экологическая безопасность сейчас не находится в приоритете у политиков. Так, например, в прошлом году был наложен мораторий на все экологические проверки в стране. После этого взорвалась нефтебаза у Василькова и произошла трагедия на Грибовицкой свалке.

В государственных органах Украины нет разграничения понятий «контроль» и «надзор», хотя в вопросах экологической безопасности должно быть 3 составляющие – мониторинг, контроль и надзор.

Вопрос природно-заповедного фонда тесно связано с войной. Довольно часто от политиков можно услышать, что у нас сейчас война и экономические проблемы, а не окружающей среды. В развитых государствах природно-заповедный фонд составляет от 15 до 20% территории страны. У нас – 6%. Но даже эти 6% нам не удается сохранить в приемлемом состоянии.

В Израиле война идет уже несколько десятилетий. Однако в Интернете набирает популярность ролик о том, как израильские военные защищают свое окружение. Они очищают природные заповедники, реставрируют археологические памятники и прокладывают туристические маршруты. Они даже берут ящики из-под разного рода амуниции и делают в них гнезда для птиц.

Лариса Денисенко: Они функционируют в рамках экологических подразделений или это солдаты-волонтеры?

Екатерина Норенко: У них нет специализированного экологического подразделения. Это их собственная инициатива, поддерживаемая Генштабом.

На примере «Олешковских Песков» мы видим различие между отношением к экологической безопасности. Парк был создан в 1928 году, но уже в 1930 году его отменил Сталин. Почти сотню лет после этого территория не функционировала как парк, пока в 2010 году «Олешковские Пески» не были восстановлены. Во времена независимости Украины там располагался военный полигон. Эти земли принадлежат лесному фонду, однако Минобороны использовало их на правах аренды до 2001 г.

В 2010 г. на вполне законных основаниях эта территория была объявлена ​​Национальным природным парком. Парк должен занимать 19 тыс. га, но лесным фондом был согласован лишь 5 тыс. га.

В октябре 20015 года Минобороны самовольно заняло эту территорию. Грубо говоря, это рейдерство.

Сейчас ситуация уже решена. Была выездное совещание, которое координировало Министерство экологии. Участники совещания пришли к согласию и приняли решение о передислокации полигона. Это решение выгодно всем. Почему этого не сделали с самого начала – не понятно.

Лариса Денисенко: Какой вред понес заповедник за это время?

Екатерина Норенко: Это не заповедник, а Национальный природный парк. Во время последней дислокации полигона наши сотрудники ездили туда на своеобразную проверку. Нацпарк затрагивали разрывы снарядов. Там нашли огромные воронки. Почва была загрязнена тяжелыми металлами. Кроме того, там происходила рубка леса для собственных нужд.

Мы неоднократно обращались к экологической инспекции с просьбой проверить незаконное занятие территории. У экологической инспекции есть определенный план проверок на год. Для того, чтобы провести внеплановую проверку по обращению, ее необходимость нужно обосновать. Факт занятия территории нацпарка военными оказался недостаним обоснованием. Часть территории парка является заминированной».